Кеменкири на Драббл-фесте

Нерданель

Нерданель

О том, как Нерданель отправилась на ВОйну Гнева и что из этого вышло.


Многие недоумевали, для чего Нерданель Мудрая отплыла на кораблях вместе с воинством Эонве: она никогда не училась владению оружием и не слыла прославленным целителем. Иные полагали, что знают, зачем: поговаривали, что лишь теперь решилась она следовать за прочим семейством Феанаро; и даже добавляли: стоило либо тогда, либо уж - и не теперь... Но ее мало трогали эти толки.

Сама Нерданель точно знала одно: она не может остаться в стороне. Она отплывет за море, даже еще не зная точно, какую пользу может принести в войне с Морготом именно она. К тому же... она еще в юности любила путешествовать и узнавать новое, а за морем лежали новые для нее земли, о которых можно будет немало узнать. Именно теперь? Да. Это "да", было для нее столь же непреложным, как и "нет", сказанное несколько столетий назад.

Вслух же она чаще усмехалась и напоминала, что кузнецу среди воинов и долгих битв, где тупится и ломается оружие - самое место. А кузнечное ремесло она в самом деле неплохо знала еще с юности, когда многие удивлялись ее "неженским занятиям", Махтан говорил неспешно: "Пусть скажут это Эру! Он сотворил нас равными, а то, что ты любишь и умеешь - твоё!", - а юный и отчаянный Нолдо, который умел часами говорить о том, что интересно ему, и не умел полчаса выслушать то, что было интересно его собеседнику, посвящал ее в самые заветные замыслы, радуясь вопросам по деталям и тонкостям...

Это было давно, очень давно. Хотя бы и не по годам, но - целую судьбу назад. Могла ли она поступить иначе? Та, которой она была тогда, поступила именно так (и выбирать пришлось - не единожды), и именно потому стала той, какова она сейчас. Не только вдовой Феанаро и матерью его сыновей, о чем часто вспоминают прежде прочего. Но и - дочерью Махтана, ученицей Ауле, подругой Индис... собой.


Нужно сказать, что относительно "кузнеца среди воинов" Нерданель вовсе не шутила, хотя владеющих этим ремесловм в войске было немало. Впрочем, было и иное. Война, которая идет не год, и даже не десятиление, - это не только бой. В ней немало и "мира", если можно так назвать то, что не включает именно стычек с оружием: перемещения отрядов, устройство лагерей, приют для беженцев, взаимоотношения самых разных народов, оказавшихся в составе войска или просто рядом с ним, вести - достоверные и не очень, и не всегда понятные... Нерданель вскоре стала одним из советников Эонве и Финарфина, и многие вопросы "не-войны" доставалось решать именно ей. Кроме того, и тот, и другой считали нужным приглашать ее во время встреч с самыми разными из Детей Эру, кто приходил к главам войска - с вестями, просьбами, требованиями... Здесь пригодилось то, что в свое время во многом помогло ей как скульптору: Нерданель любила и умела _видеть_ собеседника, и ей интереснее было _понять_, чем убедить. Не всегда понимая речь посланцев разных народов, давала дельные советы, и будущее обыкновенно подтверждало их правильность.

А вести были различны... Доходили среди них и те, что упоминали некий странный отряд - немногочисленный вроде бы, не присоединившийся ку войску, - но сражающийся с тем же Врагом - а точнее, с его слугами, разбегавшимися из поверженной твердыни. Говорят, те их них, что пытались пересечь Голубые горы поюжнее, в основном так и не перешли их, встретив по дороге клинки и стрелы Нолдор. Командовали этим отрядом двое, даже среди прочих воинов, говорят, выделявшиеся умением и храбростью, - и порою молва доносила даже имена.. Имена ее старших сыновей. Что чувствовала, что передумала Нерданель, слыша эти вести, - о том она не сказала никому. Зная точно, что ее и их выбор сделан уже слишком давно, чтобы каждый мог что-то изменить... А одного решившегося заговорить именно с ней спросила: думает ли он, что Финарфин привел в эти земли все воинство Нолдор лишь для того, чтобы увидеться со своей дочерью?

Белерианд рушился, очертания земель менялись каждый день, нужно было успеть отступить, успеть помочь тем, кто не успеет отступить сам, разобраться в том, что теперь находится впереди (вчерашние карты помогали не всегда)... Нерданель была среди тех, кто делал заметки и набрасывал карты новых земель, - впрочем, она знала, что пишет не только для текущего момента, все эти записи пригодятся ей и после, когда наконец можно будет составить множество фрагметов в единое полотно.

А пока - войско дробилось на отряды, корабли сновали вдоль новых берегов, ища удобные Гавани, ей приходилось часто перебираться с место на место...

И Нерданель все-таки благодарила судьбу за то, что в тот день, когда ее старшие сыновья прорвались в лагерь Эонве, она оказалсь вместе с Телери и несколькими их кораблями в нескольких днях пути оттуда: они перевозили в безопасное место перепуганных, чуть не утонувших людей из мест, что прежде назывались Эстолад, а теперь - дном морским...

Благодарна - потому что она уже видела однажды: если ты стоишь на пути у того, кто решил идти, не сворачивая, навстречу своей судьбе, единственное, что возможно сделать - это отойти в сторону. Даже если ты ясно видишь в конце этого пути лишь гибель - и больше всего прочего желаешь спасти идущего. Тогда же узнала она и то, что даже если понимаешь ясно, что не можешь сделать ничего иного, это все-таки очень тяжело...


Даже самая долгая война однажды заканчивается. Корабли отплывали на Запад - по мере того, как завершались труды приплывших. Эонве еще оставался пока в этих землях - наставлять Людей, что помогли победить Моргота. Там же поблизости держалась и часть эльфов былого Белерианда... Там оставались и два брата - человек, слишком похожий на эльфа, и эльф, в котором так много от человека... Если Нерданель и говорила с кем-то о своих детях, то именно с ними. Впрочем, они успели о много поговорить, - она видела в душах братьев дар, родственный ее собственному: видеть и понимать собеседника, и постаралась - научить тому, чему успеет. Ведь это умение нужно не только скульптору.

А незадолго до отплытия ее корабля в гавань вблизи уцелевших отчасти Голубых Гор прибыла небольшая делегация Детей Ауле - и один из них пожелал повидаться и с ней. КТо-то говорил, что он принес вести о ее внуке, что успел уже крепко подружиться с подгорным народом... Другие утверждали, что гном нес вести, которые следует передать самому Ауле... Нерданель не рассказывала посторонним об их разговоре. Но одно несомненно: гном принес ей в подарок камень. Не прозрачный самоцвет - а темно-зеленый с еще более темными прожилками...

Еще на корабле Нерданель задумала сделать из него ожерелье для Индис в виде листьев - и даже начала вытачивать первые листики, хотя знала, что до прибытия не успеет завершить работу... Что же, значит, пока будет просто встреча. Индис провожала их до самых кораблей - и своего сына, и подругу, - а значит, будет и встречать. Еще Нерданель просмативала свои записи и наброски, думала о том, что нужно будет показать картографам и _описывающим земли_ - хотя она понимала, что это будет вовсе не единственной пользой от того, что она записала и запомнила. Только теперь она,может быть, понимала, зачем отправилась с войском Эонве. Может быть, именно для того, чтобы успеть увидеть и понять эту землю, - столь важную для многих из ее народа, из Нолдор... а значит, понять и тех, кто жил в этих землях и запомнил их.


...На острове Тол Эрессеа, где селятся многие прибывшие из Срединных земель, нет высоких гор, но есть немало каменистых утесов. Есть они и на восточном берегу. Спускаясь к одной из бух неподалеку от гавани Аваллонэ, путник может приметить фигуру эльфа, стоящего на уступе одноу из прибрежных скал. В зависимости от того, какой тропой идет путник, он может подумать, что эльф то ли пытается рассмотреть камень скалы, на которой стоит, - то ли вглядывается в даль моря, на восток. Подходя ближе путник может подивиться неподвижности смотрящего... И только подойдя еще ближе, он в точности убедится, что это лишь изваяние.

Говорят, многие из тех, в ком сильна память о смертных землях, любят бывать там и смотреть на морскую даль именно оттуда.

Лицо смотрящего обращено наполовину к скале, наполовину к морю, до земли неблизко, так что разобрать черты почти невозможно. Одет он в дорожную одежду, так что трудно даже сразу сказать наверняка, мужчина это или женщина. Может быть, каждый из приходящих сюда видит в нем себя... или того, о ком вспоминает. И только тот, кто сам не побоится забраться не утес, увидит, каким именно лицом наделила Нерданель свое творение.


Hosted by uCoz